10:28, 27 января 2023 Пт

Третье человечество. Открытие Homo naledi переворачивает всю историю нашей эволюции, - Republic

Мы привыкли считать, что все виды древних людей, совершавшие значимые культурные прорывы, являлись непосредственными предками Homo sapiens. Но так ли это?

В 2013 году команда под руководством южноафриканского палеоантрополога Ли Бергера нашла в системе пещер Райзинг-Стар (ЮАР) большое скопление костей первобытных гомининов. Всего ученые извлекли из пещеры более 1500 костей, принадлежавших как минимум 15 особям — одно из самых масштабных открытий за всю истории палеонтологии человека, пишет Republic.

Новый вид ископаемых людей получил название Homo naledi (слово «наледи» означает «звезда» на местном языке сесото), и для него характерно мозаичное сочетание весьма примитивных (маленький мозг) и довольно продвинутых черт (устройство кисти, позволяющее выполнять очень тонкие манипуляции).

Выяснилось, что эти относительно архаичные существа жили «всего» примерно 330–230 тысяч лет назад, то есть были современниками гораздо более продвинутых представителей рода Homo — ранних неандертальцев и протосапиенсов. Иными словами, в какой-то момент на Земле обитало одновременно как минимум три разных вида людей — три разных человечества.

Одна из загадок Homo naledi — само местонахождение ископаемых остатков. В своей книге «Почти человек. Как открытие Homo naledi изменило нашу историю» (вышла недавно в издательстве Манн, Иванов и Фербер) Ли Бергер выдвигает спорную теорию о том, что система пещер Райзинг-Стар, возможно, служила погребальной камерой. Но возможно ли, что у человекообразных существ, живших сотни тысяч лет назад, имелись развитые погребальные практики — а значит, какие-то представления о загробной жизни?

Зачем naledi приходили сюда, в столь глубокие пещерные дали? В ноябре 2013 года, когда мы только начинали экспедицию в Райзинг Стар, подобная постановка вопроса могла бы показаться неуместной и даже, может, бессмысленной; теперь же, столкнувшись с фактами отсутствия практически любой фауны и вместе с тем наличия огромной коллекции гомининов, нам он казался скорее неизбежным.

Подобно Шерлоку Холмсу, мы одну за другой отметали версии попадания naledi в Камеру: ни одно из объяснений, прекрасно работавших для других пещер Колыбели, не подходило для Диналеди. Лучшей оставшейся у нас гипотезой была та, что naledi преднамеренно приносили тела в Камеру.

Среди антропологов часто уделяется довольно пристальное внимание подобному поведению. Уже около столетия археологи спорят о том, осознавали ли неандертальцы смертность человека, а если да, то как они понимали смерть и хоронили ли они своих мертвых. Неандертальцы были очевидными людьми со всем необходимым набором: большим размером мозга, продвинутой технологической культурой, соперничавшей с культурой кроманьонцев, и так далее.

В случае же с Homo naledi мы имели дело с весьма примитивным существом с размером головного мозга примерно в три раза меньшим, чем у современного человека! Возможно ли, чтобы столь архаические, очевидно, довольно далекие от человека существа задавались теми же вопросами о смерти и обладали схожим сложным социальным устройством?

Впрочем, поставив вопрос столь радикально, нетрудно заметить, сколь далеко может завести подобное прямое сопоставление поведения современного и доисторического человека. Ведь и шимпанзе, и гориллы выказывают совершенно очевидные сигналы тревоги и обеспокоенности, когда индивиды их группы пропадают или умирают; те же сигналы демонстрируют практически все социально организованные млекопитающие, включая слонов и дельфинов. Однако ни один их этих видов не обладает культурной практикой манипуляций с телом умершего индивида и, тем более, оставлением этого тела в совершенно определенном месте.

Вместе с тем наши ближайшие родственники среди приматов обладают всем необходимым набором эмоций в качестве базиса для подобной практики; если naledi ею действительно обладали, в таком случае это вполне можно расценивать как важный первый шаг в русле культурной трансформации.

С разных сторон мы пытались подступиться к вопросу об осмысленном или случайном характере появления останков в Камере; ни одна из прочих гипотез критики не выдерживала, поэтому необходимо было каким-то образом проверить эту. Помимо всего прочего, даже если Homo naledi намеренно перемещали тела усопших в определенное место, их мотивация вполне могла отличаться от той, что подвигала на схожие действия людей более поздних культур.

Ведь погребальные обряды разных культур столь различны между собой! У некоторых народов принято оставлять в захоронениях с мертвецом всевозможные дары и артефакты, которые должны помочь усопшему в мире ином, а некоторые народы ничего подобного никогда не делали. Кто-то вовсе предает тела на растерзание хищным зверям, а кто-то, напротив, возводит всевозможные преграды на пути тех же самых хищников, чтобы те не смогли добраться до тела мертвеца. Словом, необъятная обрядовая палитра весьма затрудняла доступные способы проверки идеи о возможном погребении, принятом у H. naledi.

Но в любом случае, если naledi со столь завидным постоянством посещали систему Райзинг Стар для того, чтобы оставить в Камере тела своих мертвецов, они, вероятно, могли частенько наведываться (может статься, совсем по другим поводам) и в другие части этой пещерной сети. Необходимо было обследовать оставшиеся вне поля нашего внимания закутки и пещерные камеры Райзинг Стар: вдруг там найдутся если не ответы на наши вопросы, так хотя бы подсказки? Кстати говоря, в пещерах ведь стояла кромешная тьма, так что naledi, вероятно, обладали неким источником света — соответственно, стоило внимательно поискать следы использования огня.

Традиционно принято считать, что развитие технологического процесса в Африке в последние 400 тысяч лет проходило плавно и поступательно. Сперва некоторые популяции древних гомининов, умевших изготовлять орудия, перешли с ручных рубил и чоппингов (рубящих орудий) на более эффективные наконечники и продвинутые техники расщепления камня. Затем кто-то стал экспериментировать с краской, а кто-то преодолевал большие расстояния в поисках более интересных и пригодных камней, чтобы принести их домой.

В общем, к эпохе примерно 70 тысяч назад у некоторых африканских популяций уже существовали объекты, имевшие для этих людей значение и передававшие информацию, в том числе и символическую, вроде испещренной узорами страусиной яичной скорлупы, камешков или раковин с отверстиями — «бус».

Археологи привыкли считать, что все виды древних людей, совершавшие столь значимые культурные шаги, являлись непосредственными предками Homo sapiens и что эволюция человека двигалась по совершенно прямой линии. Но откуда нам это знать?

Находки H. naledi как раз указывают на неполноту наших представлений и знаний. Подумать только! Всего несколько сотен тысяч лет назад по соседству с прочими предками людей жил другой вид с абсолютно аутентичными социально-обрядовыми моделями поведения. Они очень отличались от современных людей, но вместе с тем были довольно умны и могли изготовлять орудия. Да, конечно, пока ни одного орудия в контексте останков naledi не найдено, но орудий нет и в непосредственной близости от каких-либо других костей гомининов того же временного периода! Проще говоря, мы не можем выяснить, кто делал артефакты, обнаруженные нами.

Мы находимся в самом начале пути изучения этого нового удивительного вида; подобные открытия вынуждают нас задавать все новые и новые вопросы, в том числе и по поводу старых, давно устоявшихся и прижившихся взглядов на вещи. Сейчас же нам остается только гадать, к чему приведут новые находки и какие еще открытия нам предстоит сделать далее. Ведь большая часть Африки по-прежнему остается практически неизученной. Вполне возможно, что рано или поздно будут обнаружены еще более ранние виды гомининов; было бы очень наивно полагать, что только H. naledi до сих пор оставались в тени.

Лишь на секунду перестав подтягивать отдельные факты под удобную концепцию линейного эволюционного процесса, мы с легкостью увидим, что на заре истории человеческого рода Африка была наполнена разнообразнейшими культурными традициями, каждая из которых отражала знания, накопленные тысячами поколений предков. Наши предки, вполне возможно, были носителями одной из этих традиций; мы, однако, не знаем, ни какой именно, ни где они жили. Носителями другой традиции, или, возможно, даже многих, были виды вроде naledi. Вполне вероятно, что наши предки черпали свои знания не только от родителей и прародителей, но учились также и у своих более отдаленных родственников.

 

up